Линдар же продолжали пока делать то, что и обычно, но они более не выходили в море дальше
маяка и делали это в основном на лодках. Тихо без праздника достроили и
спустили на воду корабль Артанис. Плавали за жемчугом, вырезали весла и зюзьги.
И продолжали тренироваться с оружием. Ормаланнэо хорошо помнил, как приходилось
в дни Великого Похода отбиваться от тварей, и вытащил из кладовой свой лук и
стрелы – мало же их осталось с тех пор. Фалмир родился много позже, но и он
взял в руки отцовский лук. Даже кое-кто из дев стал натягивать певучую тетиву
на гибкое дерево. Гладагонд, как и Ольвэ, положился на пару кинжалов. Кто-то тоже
вооружился кинжалом, кто-то ножом, а кто-то прикидывал, как будет при случае
обороняться веслом. Но не было в Гавани мечей, потому что никто не думал о
нападении самих линдар на кого бы то ни было.
Наконец государь Ольвэ собрал всех жителей Альквалондэ и держал перед ними слово о том,
что он видит, исходя из тех событий, что произошли. Особенно неприятна была ему
клятва Фэанаро, о которой он расспросил пришедшую Артанис. Но еще более
неприятна была мысль о том, что нолдор могут попросить взять наши корабли для
переправы в Эндорэ следом за Мелькором, который теперь уже без сомнения
ускользнул туда в свои старые укрепления. Ведь если душа Фэанаро частью своей
вошла в его творения, то души линдар живут и в их кораблях. И коль скоро он не
смог позволить Валар взять и разбить камни ради попытки оживить Древа, то так
же и линдар не могут отдать свои корабли тем, кто почти не умеет управлять ими
и не может прокладывать путь, особенно в нынешней тьме. А сами линдар не
поведут кораблей, поскольку уже раньше решили исполнить просьбу Стихий и не
выходить пока в море. До сих пор никогда не слышали они от Валар или Майар
неверного слова и потому доверяли им, как прежде, и надеялись, что те смогут
так или иначе вернуть свет и защитить от новых бед.
Конечно, говорили они между собой, нолдор могут сами построить себе корабли, это долгий
труд, в котором им обязательно помогут все корабелы, как помогали Артанис. Но
это уже будут корабли нолдор, а своих творений линдар в чужие руки не отдадут.
Потому общим решением было не выводить кораблей из Гавани ни для каких целей
хотя бы до тех пор, покуда Валар не смогут вернуть свет.
Предположение вскоре подтвердилось, в Альквалондэ пришел Фэанаро и говорил с Ольвэ, стараясь,
насколько можно, быть спокойным. Однако это у него получалось плохо и недолго.
Доводы государя его не убедили, более того, он начал пенять тэлери их
забывчивостью, поминать древние времена, когда те только приплыли в Аман с Тол
Эрэссэа и еще не имели столь прекрасных жилищ и драгоценностей, которые им
помогали сделать и дарили нолдор. На что государь отвечал лишь, что дружба не
меряется камнями, и тэлери не против помогать нолдор в постройке кораблей и
управлении ими либо в переправе их, когда будет на то благословение Валар, но
лишь в одном они не могут им пока помочь – дать возможность уплыть из Гавани
своим кораблям, и так решил не он один, но весь его народ.
Фэанаро ушел в ярости, и тяжесть легла на сердца линдар. Они даже предположили было,
что он может наброситься на них, как сделал это со своим братом, и думали, как
будут с ним справляться. Но справляться пришлось не только с ним.
Со стороны Калакирьи вновь появился Фэанаро, но теперь он был с оружием, и с ним
шли его сыновья и многие нолдор, тоже вооруженные и в шлемах. Неожиданным это
было, как и то, что народ нолдор решится напасть на прежних друзей и даже
родичей. Ормаланнэо побежал к кораблю Артанис – из всех прочих более всего он
не хотел, чтобы именно его забрали нолдор. И там, стоя на кромке причала, он
попытался его защищать. Но у него так и не получилось спустить стрелу с тетивы,
он лишь пугал нападавших, натягивая тетиву, пока сам Фэанаро не вырвался вперед
и не ударил его мечом по руке, державшей стрелу. Тэлеро выронил лук и упал на
причал.
Потом все превратилось в большую свалку, Ормаланнэо из-за боли плохо разбирал, что с
кем происходит. Он видел, как упал государь Ольвэ, как откуда-то взявшийся
Айканаро пытался тоже защищать корабли, но его ударили мечами и потом еще оглушили.
Нигде не видно было Артанис, хотя он чувствовал – она где-то рядом. Ормаланнэо
заставил себя подняться и, решив хоть так воспрепятствовать уводу корабля,
прыгнул с причала в море и ухватился целой рукой за якорную цепь.
Его спасли арфинги, втащили на палубу, уже теряющего сознание от потери крови,
перевязали. А дальше появилась сама Уйнен и старалась придать ему сил. Подойти
к разгневанной произошедшим майа не решился ни один нолдо. Так что корабль
остался покуда в Альквалондэ.
Нолдор уплывали из Гавани, сопровождаемые небывалой прежде бурей, вызванной яростью
Уйнен от их нападения на линдар. По счастью, многие из линдар спаслись, хотя и
были ранены или чуть не утонули, вынужденные плавать без возможности выйти на
берег. Так получилось, что Айэрлассэ была в момент нападения с несколькими
линдар в бухте и, заметив странное на берегу, решила погасить маяк, чтобы
корабли не могли выйти из нее. Позже она увидела в свете факелов, как падает
Ольвэ, и, не в силах совладать с собой, бросилась в море и поплыла к Гавани,
чтобы скорее быть с ним. Фалмир получил рану в ногу, когда стрелял по
нападавшим. Были и другие раненые. По счастью, государь Ольвэ оказался лишь
оглушен.
Ормаланнэо же искал Артанис и, не видя ее среди уплывающих нолдор или на причале,
заподозрил неладное и пошел в Палаты Алтакулумэ – где еще быть раненым, как не
у целителя. Там он и увидел ее и Айканаро и какое-то время провел рядом с ними.
Между тем другие арфинги частично продолжали оставаться в Альквалондэ. Они не
участвовали в битве и сами не понимали, как такое могло произойти. Однако
Фэанаро призвал нолдор следовать в Эндорэ, Нолофинвэ признал его верховенство,
и Арафинвэ вместе с братом решил также идти в оставленные прежде земли их отца.
Артанис поправлялась и также желала отправиться за море. Ормаланнэо же не мог решить,
что ему делать. С одной стороны, он давно считал себя только и только линдо, с
другой стороны, мать его происходила из народа нынешних нолдор, и там было
немало его родичей (верно, потому он и не смог выпустить ни одной стрелы). В
конце концов он все же подошел к Ольвэ и сказал, что пойдет с Артанис. Да, он
помнит про решение линдар и сам не рвется в обратный поход, но сейчас его
нолдорская половина, видимо, перевешивает. Хорошо, что Ольвэ понял его и не
стал ничего приказывать и пенять.
И вот Артанис взошла на корабль, следом за ней поднялись Ангарато и Айканаро.
Последний хотел было взяться за руль, но был еще слаб после ран, и это место
занял Ормаланнэо. Корабль снялся с якоря, отвязались швартовые концы, и он
пошел по успокоившейся к тому времени бухте, миновал маяк и поплыл мимо Пелоров
к северу.
Дальше была остановка, нолдор определялись, как они будут переправляться. Внезапно
появившийся Намо прервал разговоры. И предрек такое... Ормаланнэо вспомнил всё,
что уже свершилось. Нет, не проклятье это, как говорят Фэанаро и его верные, а
чистая правда. Разве не предали уже нолдор дружбу между ними и линдар? И разве
не сражались они с такими же своими родичами? Ладно Ормаланнэо, многие
рожденные в Амане могут не знать о его родстве, ведь семья всегда жила на Тол
Эрэссэа и родители так там и остались. Но как же Артанис и Айканаро? Неужели
это всё сделала та самая клятва? Но тогда как можно идти с ней в далекие земли,
не принесет ли она бед не только нолдор, но и всем остальным квенди, что
остались там?
Тем временем часть нолдор тоже отвергла мысли о походе. Арафинвэ отказался
участвовать в нем и некоторые из его дома тоже. Но его детей это не поколебало.
Горько было расставаться с Артанис и Айканаро, и сердце говорило, что будет эта
разлука если не вечной, то очень и очень долгой. Но Ормаланнэо наконец
полностью разобрался с собой и чувствами и понял – он остается. Он лишь
напомнил Артанис о том, что в Эндорэ она может встретить его брата-близнеца,
первого из двух – Ингэнэньо (сам Ормаланнэо получил от своего отца Нэньо имя
Татьянэньо, второй сын Нэньо, но ныне об этом помнили лишь те, кто приплыл из
Эндорэ).
Феаноринги поплыли первыми. Но когда они должны бы были уже вовсю причаливать к берегу,
там поднялось высокое пламя. И оставшиеся решили, что на них напали какие-то
твари, которые сожгли корабли. Значит, переплыть не получится, но тем более
надо идти туда, чтобы помочь выжившим. А это только один путь – Хэлкараксэ, где
есть перемычка из вздыбившихся льдов, по которым можно попробовать пройти.
Чистое безумие, но Нолофинвэ повел всех туда. А одинокий корабль Артанис
оставили, потому что плыть в одиночку туда, где уже сожгли целый флот, безумие
еще большее. Потому Ормаланнэо отвязал от корабля все свои канаты, что так
старательно прилаживал прежде, и отдал их Айканаро, чтобы они помогли идущим по
льдам не потеряться и не сорваться в ревущие воды моря. А сам побрел вдоль
берега обратно следом за Арафинвэ. Зарево на другом берегу по-прежнему стояло
перед его глазами.
В Гавани он сказал Ольвэ, что слышал речения Намо, гордые ответы Фэанаро, и то,
что нолдор за малым исключением ушли в Эндорэ. Сам же Ормаланнэо хочет
успокоиться и подумать в одиночестве и потому уходит в далекую часть Гавани.
Там он, верно, сидел долго, смотрел на бухту, вновь освещенную маяком, радовался
появлению новых светил и кораблей, что неутомимый Ольвэ продолжал строить, поскольку
в том была ныне вся его жизнь. И ждал, не появится ли кто с той стороны моря.

@темы: Исход-12, После игры